южный остров НЗ, часть 2: милфорд саунд-квинстаун
Утром меня довезли в Те Анау и первым делом я отправился в библиотеку. Книгами почти никто не пользовался. Основная масса людей сидела в Интернете. Имелись компьютеры, на которые надо было записываться заблаговременно. Максимальное время использования — полчаса в сутки. Записываются не по фамилии, а по имени, что для нас не совсем привычно. Есть и вай-фай, которым можно пользоваться без ограничений в дневное время. О пользовании необходимо оставить отметку в специальном журнале.
Сам город представлял из себя большую деревню на берегу озера. Вдали виднелись горы и озеро, называвшееся тоже Те Анау. Кстати, на английском языке топоним звучит как «Тиану». Если сказать «Те Анау», то вас попросту не поймут. Городок являлся центром Фьордленда — пожалуй, одного из самых интересных национальных парков Новой Зеландии. Однако, правильно их называть не фьордами, а саундами, хотя этого слова в нашем языке нет. Саунд — это нечто среднее между бухтой и фьордом, классические норвежские фьорды, как правило, весьма узкие. За подробностями — в английскую Википедию.
Во Фьордленде имелись два фьорда-саунда. Первый, и, как мне показалось, наиболее интересный — Милфорд-Саунд, находящийся севернее. В него отправлялись дорогие круизы из Квинстауна и Те Анау на вертолётах, гидросамолётах и яхтах. Второй — Даутфул-Саунд, переводящийся как «сомнительный», дорога в который идёт через озеро Манапури. В связи с нехваткой времени сомнительный саунд я решил оставить на потом и ограничиться Милфордским.
Итак, после пользования Интернетом я отправился в нужную сторону. Ехать, как и обычно, пришлось на попутном транспорте. Первая машина содержала в себе двух молодых канадцев разного пола, сменивших свою родину и переехавших из холодного Квебека в Те Анау, дабы наслаждаться красотами природы. Хотя всё же нет, родину они не меняли, ведь и Канада, и Новая Зеландия до сих пор являются частью Великобритании. Мы обсудили с ними проблемы дискриминации франкофонного меньшинства в Канаде. А еще не пришли к общему мнению относительно страны, сборная которой станет чемпионом мира по хоккею с шайбой в этом году. Канадцы почему-то думали, что победит канадская сборная.
С ними я ехал примерно километров 90. Никаких особенных пейзажей поначалу не открывалось. Слева были озёра, вдали виднелись горы. Мне пояснили, что слева имелось какое-то озеро с прозрачной водой, используемое в съёмках фильма «Властелин колец», в которое смотрит герой фильма. Сам этот фильм я не смотрел — при попытках его просмотреть неоднократно засыпал. Интересно, что большАя часть туристов, приезжающих в Новую Зеландию, решают попасть сюда именно после просмотра сего фильма.
Вскоре вокруг начали появляться горы с водопадами, перераставшими в горные реки. Канадцы свернули возле знака, указывавшего на некий Humbolt Falls, а я остался на трассе. До Милфордского саунда оставалось еще 32 километра. Как оказалось, кстати, отсюда начинался маршрут (по-местному «трек») до Квинстауна. Отсюда примерно 20 километров по грунтовым дорогам через небольшие речки до какой-то деревни вблизи Квинстауна. Альтернативный путь в 10 раз длиннее.
Когда я ехал в Данидин с семьёй маори, они угостили меня местными чипсами со вкусом соли и уксуса (Salt&Vinegar). Этот вкус, наверное, надолго будет ассоциироваться у меня с Новой Зеландией, поскольку я сильно пристрастился к данным чипсам и периодически закупался ими в крупных супермаркетах, где они стоили около 1 новозеландского доллара (22 российских рубля) за 150 грамм. Сделав обеденный перерыв на берегу горной реки, я съел аналогичную пачку, купленную мной в данидинском супермаркете.
После этого вернулся на автодорогу, гордо именовавшуюся «Милфордско-саундским хайвеем». Останавливаемость во Фьордленде, как и во всей Новой Зеландии, была отличная. Вскоре остановилась арендованная машина зеленого цвета, коих так много на южном острове Новой Зеландии. Водитель и пассажир, отец и сын, были из города Монс, что во французской части Бельгии — Валлонии.
Вскоре мы поднялись настолько высоко, что рядом с нами лежал снег. Вокруг появились какие-то необычные птицы, не боявшиеся людей. Как оказалось, это новозеландские горные попугаи кеа, названный так из-за его крика «кееееа!»
Мы достигли тоннеля под названием Хомер, перед которым стояли и фотографировались туристы. Ждать не пришлось и мы сразу же проехали внутрь. Тоннель внутри был неосвещенным, что придавало ему дополнительный колорит. А выехали мы в великолепном месте — вокруг были горы, украшенные шапками снегов, с которых стекали струйки воды, а кое-где — и водопады.
Вскоре мы продолжили путь и добрались до конечной точки маршрута. Возле Милфордского саунда имелась вертолётная площадка, хостел (не то один, не то два). Был причал, куда причаливали дорогие круизные суда. На воду приземлялись гидросамолёты, начинавшие путь от озера в Квинстауне с промежуточной посадкой в Те Анау.
На автостоянке бельгийцы оставили свою машину и пошли искать проживание. Там я расстался с ними и отправился знакомиться с местностью. Данная местность до захвата британцами-оккупантами была заселена маори и именовалась ими Пиопиотахи. А потом уэльский китобой назвал её по имени бухты со своей родины. Это название прижилось до сих пор.
Спустившись со стоянки вниз, к берегу саунда, я увидел несколько птиц непонятной породы. Птицы совершенно меня не боялись и можно было к ним подойти достаточно близко.
Говорят, тут одно из самых влажных мест на земле. Это видно невооруженным глазом — вся верхняя часть гор покрыта туманом и облаками. Да и кругом еще водопады или просто из ледников ручьи стекают. Короче, симпатично весьма.
Поднявшись с берега наверх, обнаружил табличку перед туристической тропой, зовущую в небольшое путешествие вокруг дельты реки Кледдау. Я последовал по дороге в указанном направлении и оказался в небольшом участке новозеландской тайги. Сложно, конечно, это тайгой назвать, но чем-то на наши леса походило — высокие деревья, заросшие мхом и папоротником.
Да, фото, сделанное в конце предыдущего очерка, было сделано жительницей Аляски, проживавшей где-то на пол-пути между Анкориджем и Номом. Я разговорился с ней и с её знакомым, когда они попросили сфотографировать их на фоне этой же горы. Рассказали немного о своём штате, который я с удовольствием бы когда-нибудь посетил.
Пройдя по туртропе, я вернулся на автодорогу. Кто-то живёт в данной местности здесь днями или даже неделями, но, по-моему, часа-два вполне хватит. Скучно как-то, по горам лазать не тянет — климат прохладный. Да и пейзажи весьма одинаковые.
Вскоре я дошёл до окончания тургородища вокруг местности, где и застопил автодом. Насколько я помню, в таких я еще ни разу не ездил. Было как-то только в казахстанской июльской поездке, когда я переезжал в кабине оного КПП «Убе» — «Михайловка». А тут мне предстояло ехать в салоне, где по правилам безопасности я был пристёгнут ремнём, хотя это и было весьма неудобным. Ехала в этом автодоме пара британцев, весьма интеллигентных и приятных людей.
Мы поговорили с ними о новозеландцах, они заявили, что народ здесь намного хуже британцев (наверняка, гены каторжников и любителей лёгкой наживы сохранились), к тому же, местный «диалект» английского они не могут воспринимать. Например, британцы сказали, что новозеландцы произносят «йес» как «йиз». Честно говоря, я именно этого не замечал, но порой мне действительно было сложновато общаться с местными жителями.
Англичане (они были именно из английской части ЮК, из селения где-то возле границы с Уэльсом) вскоре пригласили меня осмотреть достопримечательность по пути следования. Справа от дороги была стоянка, куда поставили автодом, а затем, пройдя через джунгли по мостику достигли места.
Вода, шедшая массированным потоком с вершин гор, и превратившаяся в реку Кледдау (какое-то немецкое название), за тысячелетия раздробила достаточно большие мягкие камни, лежащие в русле реки и сформировала эдакий The Chasm, как написано на входном плакате. В переводе на русский — что-то вроде бездны или ущелья получается. Пишут, что «силы воды по-прежнему формируют наше наследие».
Посмотреть такое было достаточно интересно и необычно. Вот только вариантов обзора не так много, к сожалению.
Вернувшись на стоянку, мы снова обнаружили попугаев кеа, которых на плакате обзывают «горными клоунами». На нём же настоятельно просят для своей и их безопасности не кормить их. Попугаи эти легко приручаются. Но легко могут и пакостить. Думаю, что на каком-то проценте машин, заехавших на Милфордский саунд, был оставлен отпечаток когтей сего попугая — слишком уж он любит это дело.
Вскоре после осмотра пропасти мы проехали через тоннель и, проехав по лесополосе, покинули национальный парк. Кстати, в Новой Зеландии все национальные парки (коих тут в изобилии) бесплатны и очень доступны для посещения — оборудовано всё для комфортного их осмотра при минимальных затратах — лишь на 3 главных «П» в путешествиях: на питание, проживание и проезд.
В Те Анау я попрощался с британцами, они оставались в городе еще на некоторое время и не знали, где лучше меня высадить. Я надеялся успеть к закрытию библиотеки, но, к сожалению, опоздал. На улице вай-фай уже не работал.
Кстати, при прощании британцы сказали, что я очень хорошо говорю на их языке. Было приятно, к тому же, вспомнилось, сколько раз учителя английского в школе и университете безуспешно пытались обучить английскому языку — но не столько самому языку, сколько предмету — преподаванию английского языка. Да, глаголы там, формы всякие, морфемы, инфинитивы, неправильные глаголы. Всё это запоминается с трудом и даже сейчас я порой ошибаюсь. Но главное всё-таки в изучении языка — словарный запас и практика. И не просто поездка на какие-нибудь «супер-ускоренные курсы английского языка» в Оксфорде или Лондоне, где обычно собирают соотечественников.
Как мне кажется, самый лучший способ выучить любой язык, хоть арабский, хоть английский, хоть сербско-хорватский — поехать в страну, где говорят на нём и пожить в среде местных жителей, стараясь запоминать слова, предложения и их значения. Особенно это интересно (хотя и весьма сложновато на практике), когда вокруг нет носителей других языков.
Например, для изучения арабского языка можно пожить в каком-нибудь саудийском Табуке или Джизане, где по-английски, пожалуй, говорит только несколько людей, да и те — весьма хреновато. И через полгода, наверное, Коран сумеете прочесть в оригинале.
Я немного отвлёкся. Итак, после библиотеки захотелось чего-нибудь на ужин. Зайдя в супермаркет Fresh Choice (Свежий выбор по-нашему), обнаружил мясную и кулинарную продукцию, срок годности которой вскоре выйдет. Поэтому продаётся она в 2 раза дешевле. Это стало стимулом к их покупке.
New World и Fresh Choice, пожалуй, главные супермаркеты-конкуренты на южном острове. Почти в каждых городах имелся один или два из них. Конкуренция весьма сильная, процесс сравнивания листа для покупок в обоих из них затянется, пожалуй, на час-два. Нельзя сказать, что какой-то из них дешевле. У обоих есть собственные марки, аналогичные метровскому «Aro».И те, и другие постоянно скидки устраивают. Да и скоропортящиеся товары продают. Но всё же я за пребывание на южном острове отдал предпочтение именно NW, как-то с ним мне больше везло.
Ночевать в Те Анау представлялось малоперспективным. На берегу озера спать не хотелось, тут было прохладно — горы кругом, да и ветер с водоёма. Палатки не было, да и даже если бы была — не хотелось заморачиваться. Подумав и взвесив все варианты, я пошёл к выезду на трассу, ведущую из Те Анау в сторону всех прочих направлений. Конечно, никакого рейсового транспорта не было в это время, но им я ехать и не планировал. На часах было почти 7 вечера.
По пути к выезду на трассу я обнаружил удивительный симбиоз — прачечную-интернетницу. Каким-нибудь туристам (скоро составящим, пожалуй, большинство населения южного острова — граждан Новой Зеландии здесь лишь миллион на весь остров) очень удобно поставить бельё в стирку, а самим отправиться на их любимый фейсбук, творение Марка Цукерберга, засасывающее почти все страны мира.
Пожалуй, одна из немногих имеющихся у меня причин уважать социальную сеть «В Контакте» — это избавление от этой кибер-глобализации стран РФ и СНГ. Пусть уж будет, но наше, советское. Так всем иностранцам и говорю — нам фейсбук не нужен, у нас есть свой, российский
Вскоре я достиг развилки перед Те Анау, где находилась гостиница, рекламировавшая номера «только сегодня — всего от 80$ (новозеландских, конечно = 1700 руб где-то)». Нет уж, я на такое не куплюсь. Лучше уж под открытым небом.
Машин нет. Есть фермеры, показывающие, что вскоре отвернут. Подъехал знакомый фургон ядовито-зелёного цвета с той же парочкой. Нет, ехать они не собираются, а ищут всего лишь место для ночёвки.
Я задаю вопрос — могу ли я переночевать в вашей машине? переглянувшись, девушка сообщает, что они сегодня ночью планировали развлечься. Но если уж совсем без вариантов (8 часов, начинает темнеть), то так уж и быть. Желаю им доброй ночи. Пущай развлекаются.
Жду еще. Вскоре останавливается какая-то небольшая машина. На вид — почти как гоночная. На передних сидениях — две девушки. Едут в Инверкагилл (ударение на «а»), столицу Сауслэнда. Туда мне пока не надо. Если соберусь, то и на остров Стюарта съездить надо будет, киви посмотреть. Но до Люмсдена — по пути. Хотя что там ночью делать? Но всё же, пожалуй, лучше, чем здесь.
В Люмсдене расходятся трассы. По пути беседую с девушками и выясняю удивительные для себя вещи — девушка-водитель учится на историка на третьем курсе Инверкагиллского университета и на прошлом занятии обсуждали причины «Кровавого воскресенья» 9 января 1905 года в Российской Империи, вызвавшее революцию 1905 года. Блеснула еще несколькими сведениями, например, знанием о том, где находится Урал (обычно я говорю водителям, что я из «Сиберии», дабы им проще было).
Я сразу подумал, а что знал я, когда учился на третьем курсе историко-политологического факультета ПГУ о Новой Зеландии? Ни событий, ни дат, ни персоналий. Да и городов-то раньше почти не знал, ну Окленд, Веллингтон, плюс Крайсчёрч — с натяжкой и почти всё. А еще говорят, что вот, иностранцы ничего не знают, а университетские системы у них совсем хреновые, расчитанные лишь на дебилов.
Вскоре я достиг Люмсдена, небольшой деревни на развилке 6 и 94 дорог. По 94 я уже проезжал от селения Гор (пишется, как Gore=Горе
) , а вот по трассе 6, идущей от Инверкагилла, мне предстоит (с небольшим заездом на трассу нумер 7) ехать по западной части острова аж до посёлке Хэвлок, от которого всего полсотни километров до Пиктона, места отправления паромов на северный (или Северный?) остров.
В Люмсдене попрощался с девушками, они высадили у меня у развилки дорог, где возле какого-то домика отходило направление в сторону Квинстауна, до которого еще было так далеко. Рядом с автодорогой (неловко её называть трассой, просто хорошая асфальтированная небольшая дорога) стояли несколько домов, где горел свет. Никаких штор не было и, пока я стоял, от нечего делать наблюдал, как в ближайшем доме хозяин вернулся из кухни и уселся смотреть телевизор с бутылкой прохладного пива «Стейнлагер». Новозеландцам, как и прочим западным людям, чуждо наше обострённо-подозрительное чувство осторожности и они не замечают или не обращают внимания, когда на них смотрят.

На турстенде возле Хаастского ледника неизвестные доброжелатели просят не делать из леса общественный туалет
Идти в дом и просить переночевать в стране с западным менталитетом было как-то неудобно. Да и неприятно — туристы тут на каждом шагу, инфраструктура создана. Резонный вопрос возникнет — а чего в гостиницу не идёшь? Нет денег? А чего ж приехал? Сидел бы в своей родной Сиберии и зимовал со своими медведями, водкой и Путьиным-Мьедведьеффым. И что такому товарисчу ответить? В сущности ведь он прав, поспорить сложно.
Вскоре на перекрестке свернула машина с погашенными фарами. Свернула в мою сторону. В соседнее село, наверное? Останавливается. Сидят там двое и смеются. Больные что ли? Наркоманы? Да не, говорят, из Мадрида мы, испанцы. Те самые, с которыми до Тимару доезжал. Удивились моей материализации в этой деревне. С ними я пересёк границу Сауслэнда и Отаго и вскоре мы выехали на широкую автодорогу, идущую по берегам озерам Вакатипу.
По берегам него в самых красивых местах (точно не знаю, ночь была, но скорее всего) были расставлены смотровые площадки-"лукауты". И здесь, на трассе вдоль озера, я впервые увидел опоссумов — дохлых и живых. Жили они на берегах озера, периодически перебегая автодорогу. Опоссумы в Новой Зеландии считаются весьма вредными зверями, т.к. уничтожают скот. Убивать их поощряется, вот и правительство страны не заботится о безопасности перемещения зверьков.
Мы проехали мимо аэропорта во Франктоне, являющийся международным аэропортом Квинстауна. Выглядел он еще проще, чем крайсчёрчевский. На развилке свернули влево, в сторону Квинстауна. Проехав несколько километров по аггломерации, проехали через центр города, где молодёжь бекпекерского вида проводила время в ночных клубах с громкой раздражающей музыкой. Вообще, пожалуй, Новая Зеландия стала страной, после пребывания в которой я окончательно осознал, что далёк менталитетом и интересами от бекпекеров, приехавших хорошо потусить-поразвлечься, ну и природу до кучи посмотреть с томиком Лонели Пленет и некоторым количеством денег.
Я попрощался с испанцами в центре. На часах уже полночь, но рядом имелось интернет-кафе. Как раз кстати, ведь в Ванаке, посёлке неподалёку, меня хотели принять. В интернет-кафе — чудеса! — 3 минуты на проверку почты доступны бесплатно. Я проверяю почту и получаю ответ из Ванаки, в котором я замечаю лишь слова «Анфорчунатли» («К сожалению») и «Сорри» («Извини»). Похожие сообщения, кстати, приходили и из Данидина, и из Инверкагилла, куда я не поехал, и из прочих городков. Редко в каких странах приходится видеть настолько необязательных и безответственных людей. Не пишу им негативные комментарии, хотя многие другие пользователи Каучсёрфинга поступают именно так.
Я успеваю отправить сообщение в Хокитику, пользователю Хоспиталити Клуба по имени Кевин о том, что точно приеду на следующий день, хотя до неё мне еще далековато, километров 500.
Итак, Квинстаун. Что делать в нём ночью — непонятно. Нет, всё же понимаю — нужно найти туалет. Но не только из-за потребностей, необходимо набрать питьевую воду, доступную в любом вотерклозете. Здесь она везде чистая, но из озера пить как-то не хочется. Набираю воды в центральном гортуалете, представляющем из себя весьма уютное и чистое сооружение. Унитазы не загрязнены и не зассаны несознательными гражданами, содержимое унитазов вроде как смыто. Ароматов как у нас в аналогичных помещениях — не имеется.
Набрав воды, отнюдь не отдающей на вкус хлоркой, вполне такой а ля какая-нибудь наша бонаква, я иду гулять по центру. Осмотрел набережную с красивым освещением; бесплатный музей, расположенный на катере; памятник «крёстному отцу» Квинстауна и Отаго — Вильяму Гилберту Рису, разбогатевшему на золотодобыче и овцеводстве. Начиная от Квинстауна и к северу отсюда, весь край был охвачен «золотой лихорадкой», как и во многих других частях мира.
Вообще, чем знаменит Квинстаун в настоящее время? Прежде всего, тем, что это местный «центр развлечений». Развит тут так называемый «приключенческий туризм» — наиболее сильно банджи-джампинг (известный у нас больше, как «тарзанка») — по современным новозеландско-бекпекерским «понятиям», одно из пресловутых «маст ду» в НЗ — это прыгнуть с ней в Квинстауне. Не, ну я понимаю еще, прыгают тут у нас со Средней дамбы или с Камского моста — может им и нравится. Но нафига ехать в такую даль, дабы на это деньги тратить (и немалые, кстати)?
Есть всякие прочие развлекательные"-инги": горный «скиинг» (лыжи); «джетбоатинг» — что-то вроде «реактивной лодки». Ну всякие там «ривер серфинги» и т.д. Да, и еще, конечно же «скайдайвинг» — не люблю этот термин за излишнее опопсовление этим парашютного спорта — когда в англоязычной аудитории кто-то обсуждает прыжки с парашютом, сразу же вокруг все начинают ворковать «вау!!!», «рилли?!?». Да, кстати, цены на прыжки с парашютом в Новой Зеландии весьма завышены. Пожалуй, стоят примерно, как билет в Австралию.
Итак, в конце концов я подхожу к центральному парку, перед которым находится мемориал памяти жертв войны 1914-18 гг., на которой погибло большое количество граждан Новой Зеландии (которых и тогда немного было, а сейчас всего 4 миллиона на огромном пространстве, по площади равном Филиппинам, где живёт 91 миллион человек!). Прохожу через калитку внутрь и оказываюсь в местном парке культуры. Кроме скамеек и дорожки тут ничего не наблюдается. Иду вдоль озера куда-то в глубину парка, раскладываю спальник и ложусь спать за деревом.


































































































































Последние комментарии